Путеводитель по сайту
8 800 333-00-77
 бесплатно по всей России
Презентация возможностей

Личный кабинет

Регистрация

Восстановить пароль

Наши проекты

  • Он-лайн журнал 8 часов
  • Клинский институт охраны и условий труда

Новости

18 февраля 2020 г.

Дмитрий Колмаков: в «Юнипро» вся охрана труда началась с лидерства

Портал «Труд-Эксперт. Управление» продолжает знакомить читателей с опытом российских предприятий по реализации концепции нулевого травматизма VISION ZERO. В основе таких публикаций – встречи со...

Законодательство

14 февраля 2020 г.

Трудовые договоры разрешат заключать через Интернет

До конца этого года должен пройти эксперимент, переводящий «бумажные» взаимоотношения работников и работодателей в электронную форму. Правительство, согласно поданным заявкам, будет составлять перечень компаний,...

Статистика

14 февраля 2020 г.

2001-2018: состояние производственного травматизма, профзаболеваемости и условий труда

В соответствии с обобщенными статистическими данными, обнародованными в тексте отчета, прослеживается на протяжении продолжительного времени    наблюдается устойчивая тенденция снижения производственного травматизма, сообщает официальный сайт...

Специальная оценка условий труда

18 февраля 2020 г.

Михаил Козлов (ОМК): «Все принципы Vision Zero мы, безусловно, разделяем и исполняем»

Директор по безопасности производства АО «Объединенная Металлургическая Компания» Михаил Яковлевич Козлов — человек заметный в профессиональном сообществе специалистов по охране труда. Дискуссии с его участием...

Расследование несчастного случая на производстве: разбираем практический пример

13 марта 2014 г.


Несчастный случай на производстве является основанием предъявления работником требований к работодателю о компенсации морального вреда и возмещении убытков в виде упущенной выгоды в претензионном порядке. Однако работодатели редко удовлетворяют требования работников, ссылаясь на вину последних в получении соответствующей травмы. Проанализируем один из таких случаев на производстве.
 
 
СУТЬ ДЕЛА
 
С. в рамках рабочего времени, выполняя обязанности оператора склада, находился в незагроможденном проходе третьего этажа (высота 5,5 м) мезонинного стеллажа распределительного центра организации-работодателя и перемещал поддон с товаром при помощи гидравлической тележки (рохли) к отгрузочному окну, где указанный поддон должен был забрать электропогрузчик. Перемещаясь спиной к открытому отгрузочному окну в целях подачи поддона, работник приблизился к краю отгрузочного окна и, продолжая движение по инерции, выпал из него. В процессе работы С. не был обеспечен какими-либо средствами индивидуальной защиты, несмотря на то что во время выполнения погрузочно-разгрузочных работ ворота на отгрузочных окнах оставались в открытом состоянии. Гидравлическая тележка осталась на этаже, несколько тяжелых коробов с товаром выпали из поддона с высоты.
 
Прибывшая бригада скорой помощи госпитализировала С. в травматологическое отделение районной больницы, где врачи констатировали получение последним множества травм опорно-двигательного аппарата. После проведения общеклинических анализов врачи произвели несколько оперативных вмешательств.
 
Исходя из предполагаемого нарушения работодателем законодательства РФ в области охраны труда и наступивших неблагоприятных для работника последствий, связанных с первым обстоятельством, пострадавший потребовал от работодателя возместить убытки в виде упущенной выгоды и компенсировать моральный вред.
 
В случае неудовлетворения обозначенных требований С. оставлял за собой право обратиться в суд, заявить в судебном процессе ходатайство о привлечении к участию в деле прокуратуры, компетентных органов исполнительной власти в сфере охраны труда и соблюдения правил его безопасности для проведения проверок (включая дополнительные) и дачи заключения.
 
В тексте претензии С. указал на то обстоятельство, что при доведении спора до суда он вынужден будет дополнительно воспользоваться услугами представителя, оплата стоимости которого будет отнесена к судебным издержкам с последующим их взысканием с ответчика. Пострадавший высказал также намерение при необходимости в исчерпывающем порядке воспользоваться национальными и международными источниками правовой защиты, включая Европейский суд по правам человека.
 
В целях обоснования размера компенсации морального вреда С. просил работодателя обратить внимание на то обстоятельство, что с момента трагического события он продолжает испытывать моральную и физическую боль и страдания, выражающиеся, в частности, в ощущении неполноценности своего существования. Пережив болевой шок 2-3-й степени, получив множество травм опорно-двигательного аппарата, С. находился на грани жизни и смерти. При этом С. хромал, не имел возможности даже самостоятельно и полноценно принимать пищу. Учреждение медико-социальной экспертизы присвоило С. III группу инвалидности, установило степень утраты последним профессиональной трудоспособности в процентах (50%).
 
Сотрудники Государственной инспекции труда, проводившие расследование несчастного случая, установили, что пострадавший был допущен к работе после прохождения стажировки и проведения соответствующих инструктажей. Относительно открытых ворот на технологических окнах в процессе выполнения работ контрольный орган не указал на какие-либо нарушения, сославшись на технический паспорт завода-изготовителя, согласно которому в процессе выполнения погрузочно-разгрузочных работ при помощи электропогрузчика с этажей мезонинного стеллажа ворота на технологических окнах должны быть в открытом состоянии.
 
Кроме того, лица, проводившее расследование несчастного случая, указали на то обстоятельство, что в качестве субъектов, допустивших нарушение правил охраны труда, фигурируют как начальник производственной смены, начальник распределительного центра организации-работодателя, которые не проследили за тем, чтобы выбор способов погрузки, разгрузки, перемещения грузов соответствовал требованиям безопасного производства работ, так и сам пострадавший, нарушивший требования соответствующей инструкции по охране труда, согласно которым при перемещении груза с использованием гидравлической тележки работник должен находиться впереди тележки, лицом к отгрузочным окнам. По результатам расследования несчастного случая орган исполнительной власти дал указания по проведению внепланового инструктажа и усилению контроля за соблюдением требований по охране труда.
 
Согласно позиции работодателя причиной падения С. с высоты послужила невнимательность последнего. А С. утверждал, что за время работы в организации он, постоянно находясь на расстоянии менее 2 м от неогражденных перепадов по высоте 5,5 м, ни разу не производил погрузочно-разгрузочные работы с применением каких-либо средств индивидуальной защиты. Кроме того, по словам пострадавшего, перемещение груза гидравлической рохлей к месту, где его должен был забрать электропогрузчик, представлялось удобным лишь в позиции спиной к отгрузочным окнам.
 
 
РАЗБЕРЕМСЯ В ДЕТАЛЯХ
 
Полагаем, что в контексте вышесказанного необходимо проанализировать предшествующее несчастному случаю поведение работника и работодателя на предмет его соответствия действующему законодательству в части охраны труда.
 
Так, согласно п. 3 ст. 37 Конституции РФ каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности. Абзац 1 ст. 212 ТК РФ декларирует, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя, что включает в себя обеспечение безопасности работников при осуществлении технологических процессов, условий труда, соответствующих требованиям охраны труда, на каждом рабочем месте (абз. 5 ст. 212 ТК РФ); приобретение и выдачу за счет собственных средств специальной одежды, специальной обуви и других средств индивидуальной защиты (абз. 7 ст. 212 ТК РФ); организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах (абз. 10 ст. 212 ТК РФ)).
 
Следует также иметь в виду, что материальная ответственность стороны трудового договора наступает за ущерб, причиненный ею другой стороне этого договора в результате ее виновного противоправного поведения (абз. 1 ст. 233 ТК РФ); работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться (абз. 1 ст. 234 ТК РФ); моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (абз. 1 ст. 237 ТК РФ).
 
Резюмируя вышеизложенное, важно подчеркнуть, что в рамках расследования вышеописанного несчастного случая на производстве Государственная инспекция труда не акцентировала внимание на том обстоятельстве, что работник выполнял работу на высоте. Пункт 1.1 «ПОТ Р М-012-2000. Межотраслевые правила по охране труда при работе на высоте» декларирует, что к работам на высоте относятся работы, при выполнении которых работник находится на расстоянии менее 2 м от неогражденных перепадов по высоте 1,3 м и более. В соответствующих доводах, озвученных в противовес позиции контрольного органа, С. утверждал, что в процессе производства погрузочно-разгрузочных работ в силу производственной необходимости находился на расстоянии менее 2 м от неогражденных перепадов. В связи с предполагаемой ошибкой профильного контрольного органа в основу правовой регламентации казуса были поставлены не все специальные нормативно-правовые акты, а лишь «ПОТ РМ-007-98. Межотраслевые правила по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещении грузов».
 
В связи с указанным упущением не обозначены многочисленные нарушения, допущенные работодателем и приведшие к несчастному случаю. Так, работодатель в нарушение требований п. 3.4.2.10 «ПОТ Р М-012-2000. Межотраслевые правила по охране труда при работе на высоте» («В зоне перемещения грузов все проемы должны быть закрыты или ограждены и вывешены предупреждающие знаки безопасности») допустил производство работ при открытых технологических воротах. В акте о несчастном случае относительно открытых ворот на технологических окнах в процессе выполнения работ контрольный орган не указал на какие-либо нарушения, сославшись на технический паспорт завода-изготовителя, согласно которому в процессе выполнения погрузочно-разгрузочных работ при помощи электропогрузчика с этажей мезонинного стеллажа ворота на технологических окнах должны быть в открытом состоянии. Вместе с тем профильный контрольный орган с недостаточной степенью серьезности подошел к вопросу, не проверил соответствие норм указанного локального акта нормам иных нормативно-правовых актов, имеющих более высокую юридическую силу.
 
 
СЛЕДУЕТ УЧИТЫВАТЬ...
 
Кроме того, Государственная инспекция труда при указании вины работника в несчастном случае не приняла в расчет доводы последнего относительно удобного перемещения груза гидравлической тележкой лишь в позиции нахождения спиной к отгрузочным окнам. В контексте инструкции по охране труда, в которой была прописана обязанность С. передвигаться лицом к отгрузочным окнам, контрольному органу следовало выяснить, насколько указанная технология работ была адекватна действительной возможности их выполнения при конкретных обстоятельствах.
 
Исходя из анализа норм соответствующих нормативно-правовых актов, полагаем, что требования С. весьма обоснованны.
 
В процессе переговоров работодатель согласился с позицией работника относительно допущенных им нарушений правил охраны труда. В результате между работником и работодателем подписано соответствующее соглашение.
 
Данный казус демонстрирует, что лишь скрупулезный подход к нарушенному праву может привести к его полноценной защите. Следует также заметить, что перед обращением в суд работнику, получившему производственную травму, следовало попытаться разрешить вопрос с работодателем в претензионном порядке. Данный способ защиты особенно привлекателен в тех случаях, когда работник после реабилитации не намерен прекращать трудовые отношения с работодателем.
  
Вачаган Барсегян

Источник: «ЭЖ-Юрист», № 49, 2013.